Война с разумом

Журнал 1
В этом журнале мы пишем про все, что нам мешает смотреть на вещи реально: государственная цензура и пропаганда, искажение истории, наши собственные заблуждения.

Пропаганда За словом в карман

Глава 3
Пропагандировать можно и хорошие вещи, но это нужно уметь. У нас почему-то пропагандируются в основном плохие или бесполезные. Или пропагандируются хорошие, но плохо. В этой теме мы разбираемся, почему так происходит.
Пони, белочки и мишки Московские матери 15 августа прошли маршем по центру Москвы в защиту Павликовой, Дубовик и других подростков, которых арестовывают по экстремистским статьям. Coda выяснила, зачем под проливным дождем люди несли плюшевые игрушки к зданию суда.
Тепловизор и коса: настоящая битва за урожай на Юге России Почему уборка зерна в Ростовской области и в Краснодарском крае превращается в маленькую войну.
Как умирает моногород Градообразующий завод в Краснотурьинске сократился наполовину, и теперь жители разбегаются, бизнес сокращается, и спасти этот пятидесятитысячник, как и 318 других моногородов России, уже не получится.
Наказание нищетой В тот момент, когда против человека возбуждают дело по экстремистской статье, он попадает в список Росфинмониторинга и много лет после этого не может пользоваться банковскими продуктами.
Товарищ советник и его ножи  Тропические болезни, смертная скука и некомпетентность местных: Россия продолжает посылать военных инженеров и инструкторов в Африку, как это делал СССР, и там ничего не меняется

Лженаука Спасение в шарлатанстве и вымышленной истории

Глава 2
Вера вместо знания, алхимия вместо двойных слепых тестов и пропаганда вместо источниковедения: все это распространяется, когда люди боятся напрячь мозг. Мы же, наоборот, боимся его расслабить.
Запрещенные лекарства Coda рассказывает о проблемах, с которыми сталкиваются многие российские пациенты и их родные, вынужденные самостоятельно добывать жизненно необходимые, но не доступные в нашей стране препараты.
Страх, стигма, недоверие Как становятся ВИЧ-отрицателями
Дело врачей-2: кого судят за медицинские ошибки Следственный комитет продолжает охоту за врачами-преступниками, не видя разницы между неудачным стечением обстоятельств, честной ошибкой и полноценной преступной халатностью.
Бананы в тайге или сибирская язва Глобальное потепление существует, и оно не делает наш холодный климат лучше. Вместо расширения распашки и сибирских субтропиков нас ждут забытые болезни, ураганы и коллапс инфраструктуры.
Как сдать ЕГЭ и не сойти с ума Дети в аду, родители в мыле: подготовка к единому госэкзамену вышла на финишную прямую. Coda выяснила, как и зачем среднее образование реформировали таким образом, что в старших классах дети не учатся, а только готовятся к ЕГЭ.

Цензура Знать не положено

Глава 1
Есть тысячи причин и тысячи способов скрыть правду. Этим занимается правительство, бизнес, школа — и мы сами. Последнее унизительнее всего.
Россия бассаапа Бычок Майагатта, джинн Грудинин и бабушкин чат: как Whatsapp меняет жизнь якутов.
Свидетельские показания О Боге теперь не поговоришь: как живут «Свидетели Иеговы» после того, как их организацию признали экстремистской, имущество конфисковали, а проповедовать запретили.
Азбука параноика: кто за нами следит и зачем им это Уже месяц Facebook пытается отбиться от обвинений в утечке личных данных пользователей. Coda собрала примеры коммерческой слежки за нами, по сравнению с которыми скандал с Facebook — новость уровня газеты «Сельская новь».
Цензура в кино — как все устроено Деньги, управляемый народный гнев и историки в штатском: притом, что официально цензура в России запрещена, на самом деле она прекрасно работает. Разбираем на примере отечественного кино.
Как мы сами себе делаем цензуру «Гарантируется свобода массовой информации. Цензура запрещается». Статья 29, пункт 5 Конституции Российской Федерации.

Постпамять Управление историей

Глава 4
Как рассказ нам о нас же становится инструментом власти
Исчезнувшие коммунары Когда говорят о советских диссидентах, вспоминают обычно правозащитников, либералов и правых. О леваках — коммунистах и анархистах — почти не говорят. Coda исправляет это упущение и вспоминает историю юных коммунаров из Питера, которых посадили за коммунистическую пропаганду в 1979 году.
Революция за колючей проволокой Coda изучила восстание в Кенгирском лагере 1954 года, когда заключенные изгнали охрану, установили самоуправление и больше месяца жили свободно, хоть в осаде.
Память ведомств После скандала с уничтожением учетных карточек заключенных в архиве МВД историки рассказывают, каково сейчас работать с документами о репрессиях в ведомственных архивах, и что надо сделать для сохранения национальной памяти.
Судьба кулака Coda исследовала следственное дело и дневник подмосковного крестьянина Николая Шарагина, который получил три года тюрьмы за здравое предположение, что колхозы — это новая барщина.
Пуля для Нонны, медаль для Луизы Coda исследовала дело таганрогской подпольщицы Луизы Иост. Фортепьянные концерты, любовь немецкого офицера, расстрел подруги и ненависть соседей: что скрывал плюшевый ковер в доме Александры и Луизы Йост и кто выдал Нонну Трофимову?