Постпамять

«Таких оптимистичных историков мы и ставим к стенке»

Ветольд Аникушкин трижды создавал подпольные коммунистические кружки в Москве, Риге и в Ростове-на-Дону. Каждый раз дело заканчивалось провалом. Третий донос привел подпольщиков в застенки ростовского отделения КГБ. Сын красного генерала боролся с советским классовым обществом и был осужден.

  • Текст Полина Ефимова
  • Фото и иллюстрации Полина Ефимова, Юрий Калугин, архивы героев
  • 2 Nov, 2018

В конце февраля 1957 года студенты Ростовского государственного университета имени Молотова были потрясены — арестован первокурсник Ветольд Аникушкин.

Ветольд пользовался большим авторитетом среди студентов, отлично учился. Ему 25 лет, он старше своих сокурсников. У него молодая жена Светлана. Они поженились 10 октября 1956 года. Родные на свадьбу не приехали.

Невеста-сирота, одетая в ситцевое платье в горошек и сын генерала из элиты, по мнению родителей, были не парой.

Накануне ареста Ветольда молодая жена стала замечать, что за ними медленно едет черная машина. Так продолжалось недели полторы. Арестовали Ветольда в кафе. Хозяйка квартиры, где прошел обыск, вышвырнула Светлану в этот же день на мороз, не позволив взять вещи. От нервного потрясения Светлана вышла на дорогу — и попала под машину, получила сотрясение мозга. Через несколько дней ее навестил следователь в больнице.

— Над ней издевались. Следователь говорил, что она будет гнить в тюрьме. Посадят навсегда. Приказывал развестись, — рассказала Ирина Аникушкина, их дочь. — После больницы маму несколько раз вызывали на допросы. Унижали, оскорбляли. Довели до нервного истощения.

Арест Ветольда стал ударом для его отца, генерала-майора танковых войск в отставке Федора Аникушкина. В третий раз спасти сына от тюрьмы генерал не смог. Он воевал в гражданскую и отечественную войну. Был награжден орденами Красной Звезды и Красного Знамени, орденом Кутузова второй степени. Прошел путь от командира 129 танковой бригады до заместителя командующего бронетанковыми и механизированными войсками РККА. После войны занял пост командующего бронетанковыми и механизированными войсками Прибалтийского военного округа. Близко дружил с маршалом Жуковым.

В семье росло четверо сыновей.

Курсант Ветольд Аникушкин, комсомолец-идеалист

Ветольд — старший. Его назвали Витольдом, редким именем, но гарнизонный писарь сделал ошибку, написал «е». И так получился Ветольд.

Подпольная группа в танковом училище

Жизнь у Ветольда начиналась ожидаемо благополучно для юноши, чей отец занимал видный пост в советской военной номенклатуре. Он поступил в Москве в танковое училище. Но Ветольду не давала покоя мысль о социальном неравенстве: он видел, как плохо живут его сокурсники. У него родился план борьбы.

Он искал единомышленников среди курсантов. И в 1951 году создал свою первую подпольную группу, назвав ее «Революционной коммунистической партией России». Основная идея — борьба с социальным неравенством, нищетой, как это делали члены тайного общества — итальянские карбонарии. Их опыт Ветольд изучил и применил на практике: организация, действующая в танковом училище, должна быть тщательно законспирированной. Во главе группы — Ветольд. Сторонников он искал среди курсантов, разговаривая с ними подолгу. Но вскоре группу раскрыли:

— Он еще в московском училище организовал свою группу, и их накрыли. Но у него отец — генерал-полковник, фронтовой друг Жукова, и его к нам перевели (в Рижское высшее инженерно-военное училище — Сoda), — вспоминал его рижский товарищ Юрий Додонов.

Курсант Юрий Додонов приехал поступать в училище из глухого села Малышева Владимирской области. Юрий был шокирован, увидев Ригу — этот «маленький Париж». Юношу выбрали комсоргом курса, он учился фехтованию. Блестящая жизнь открывалась перед молодым человеком. Но он чувствовал колоссальное социальное неравенство, когда бывал в гостях у своих однокурсников:

жизнь генеральских семей отличалась от нищей жизни его села , и это не давало ему покоя.

В парке Кронвальда

В 1954 году Ветольд пригласил Юрия посидеть в молочном ресторане «Айнава». Это было популярное место отдыха на берегу городского канала в парке Кронвальда. «Кафе располагалось на втором этаже, и чтобы туда попасть нужно было подняться по винтовой лестнице. Она вилась вокруг диковинной инсталляции: высокой колонны, сложенной из керамических кружек, кувшинчиков и тарелочек, по стенкам которых тихо струилась вода», рассказывает мемуарист.

Разговор с Ветольдом произвел на Юрия сильное впечатление.

Читайте наши другие статьи про комсомольцев-идеалистов и их отношения с органами
Исчезнувшие коммунары
Как анархисты промахнулись, потому что не стали стрелять
Пуля для Нонны, медаль для Луизы
Школьники против госкапитализма

«Мы с ним как-то быстро понравились друг другу, и знакомство вылилось в настоящую дружбу. Правда, почти первый же разговор меня просто оглушил. После него мне казалось, что я как бы проспал свои двадцать лет и вдруг проснулся. Я увидел совсем другую, настоящую, не книжную жизнь. На вопрос, как я понимаю социализм и возможен ли переход от социализма к коммунизму без революционных перемен и преобразований нашего общества, я ответил, почти не задумываясь. Вопрос и ответ, казалось, уже жили во мне, ничем пока не проявляя себя. Получал я тогда стипендию 850 рублей (по-старому), и мне этих денег всегда не хватало. Впервые всерьез подумал: а как же мать кормила нас троих на 260 рублей, работая уборщицей в заводоуправлении?»

Идею организации революционно-коммунистического кружка Додонов горячо поддержал. По имени любимого философа Жан-Жак Руссо и деревни Ратово, где жила бабушка Юры, он составил себе подпольную кличку Жак Жанратов.

Ветольд взял псевдоним «Галин», по имени девушки, которой он тогда писал стихи.

Тезисы взглядов революционных коммунистов

Курсанты разработали многостраничный труд «Тезисы взглядов революционных коммунистов (демократов) Галина и Жанратова». Позднее Юрий Додонов описал его так:

— Одностороннее сокращение нашей армии на 50 процентов и глубокое ее реформирование.
— Всемирное атомное и химическое разоружение.
— Полное государственное обеспечение детей, инвалидов, пенсионеров. Бесплатное обучение и лечение (с 1940 по 1956 год в СССР за обучение в старших классах и в ВУЗах нужно было платить довольно существенные деньги — Coda).
— Альтернативное ведение сельскохозяйственного мелкого и частного среднего промышленного производства, а также сфер обслуживания, с обязательной государственной собственностью на землю, природные ресурсы, энергетику, железнодорожный, морской и воздушный транспорт, а также крупное и тяжелое промышленное производство.
— Невмешательство во внутреннюю политику других народов и государств.

Они придумали название РКРК — Рижский кружок революционных коммунистов.

Рижского доносчика выгнали, ростовского — нет

Кончилось все тем, что один из курсантов Рижского инженерного училища написал донос на Юрия и Ветольда, стремясь избежать отчисления за несданные зачеты. Доносчик так пытался заработать хоть какое-то снисхождение.

О доносе преподаватели известили отца Ветольда. Было решено, что Ветольд увольняется из училища.

Юрию предложили написать рапорт об уходе по собственному желанию: его разжаловали в рядовые и перевели служить рядовым на аэродром в Елгаву.

«Но преподаватели, к их чести, не только не поддержали доносчика, но и исключили его “из-за неуспеваемости” из училища, а Юрию дали возможность уйти по собственному желанию, правда, не засчитав четыре года обучения», — так со слов Додонова описывает развитие событий его дочь Татьяна Шманкевич.

Работать и учиться по строгому плану

Ветольда отец отправил в Ростов. Летом 1956 года он сдал экзамены на исторический факультет Ростовского университета, составил свой личный план работы над собой из 23 пунктов. В деле КГБ есть этот план, вот некоторые пункты:

— Перестать курить.
— Не пить даже пиво.
— Научиться плавать.
— Защитить диссертацию о путях перехода от социализма к коммунизму.

Однако пункт 12 плана — «Поступить в Ростовской государственный университет и через пять лет окончить его» — удался лишь наполовину.

Он собрал среди первокурсников несколько человек единомышленников. Костяк группы — Эдуард Муленко, Владимир Мешков, Семен Плахотный, Василий Гринев. Они вместе определяют основные цели своей борьбы. Была разработана и написана в обычной тетради в клеточку программа «Ростовского-на-Дону кружка революционных коммунистов».

Лозунг: «Вся власть коммуне!». Очистить партию и общество от искажений. Построить коммунизм революционным путем, так как по-другому те, кто возглавляет сейчас государство, сделать не дадут.

Постепенно к подпольному кружку присоединялись все новые и новые студенты. Аникушкин проводил активную агитационную работу среди первокурсников исторического факультета 1956 года приема.

Однажды он поговорил с старостой факультета. Этот разговор стал началом конца.

«Мы, создав свой союз, собирались и обсуждали, как улучшить Советскую власть. И один из нас, староста факультета, всех продал. Сходил в КГБ, абсолютно добровольно написал заявление. Для меня до сих пор непонятно, как это он мог сделать. Предатель жив, здоров, закончил университет, живет в Ростовской области. Когда ко мне приехала ко мне в Санкт-Петербург телегруппа, я хотел назвать фамилию предателя. На что режиссер Юрий Калугин сказал: «Не надо. У него дети, и что они подумают об отце?» Я подумал: действительно, негуманно было бы с моей стороны вот так сказать о человеке, хотя он этого и заслуживает. К тому же, может быть и так, что он искренне верил в то, что мы — враги Советской власти, враги народа, и решил остановить нас»,  — рассказал Владимир Мешков в своих воспоминаниях, опубликованных его дочерью Татьяной.

Калугин знает имя доносчика. Но режиссер-документалист и сегодня не хочет называть его:

— Когда я работал с делом в архивах КГБ, я нашел этот донос в архивах КГБ, написанный от руки. Смысл текста в том, что он (доносчик — Coda) как советский человек должен сообщить о людях, которые по ночам собираются подпольно, ведут политические разговоры против советской власти. Я знал этого студента в университете. Он просто струсил. Ему предлагали вступить в кружок, а он испугался и попросил совета у своего дяди-офицера, который был интендантом. Дядя призвал его быть советским человеком и написать обо всем в Управление КГБ при Совете министров по Ростовской области.

Дочь Аникушкина Ирина тоже знает фамилию доносчика:

— Это близкий друг отца с прибалтийской фамилией, — говорит она. — Мы помним ее. И все фамилии следователей помним. Но мать моя — ей 83 года — сказала, что говорить нельзя. Пусть память пусть умрет вместе с нами.

Вслед за Аникушкиным 2 марта был арестован Юрий Додонов, давний друг Ветольда из Риги. Юрий служил механиком по радиооборудованию в воинской части №36702 в Елгаве. Его этапировали в Ростов. Предъявили обвинение в шпионаже. 

После ареста военнослужащего Додонова дело приняло серьезный оборот: к следствию подключились военные следователи.

27 апреля арестовали Василия Гринева (родом из Владивостока).

1 мая был арестован Владимир Мешков (родом из станицы Константиновской).

Два белых глаза

— Меня позвали в отдел кадров университета, — рассказал Мешков в передаче «Мальчики иных времен» (1998 год). — Но, когда я вышел из аудитории, в коридоре стояло три человека. Двое сразу стали по бокам, а третий — впереди. Повели на выход. На улице, впритык к двери стояла машина «Победа». Впервые в жизни я ехал в машине по главной улице Энгельса. Привезли домой. Там в течение всего дня шел обыск. Нашли тетрадь «Лекции профессора Гарина». Оперативники КГБ сильно обрадовались. И тут же предъявили мне заранее выписанный ордер на арест.

В этой тетради Мешков обличал советский строй, как только мог.

Красным карандашом следователь подчеркнул крамольные мысли Мешкова: «Возникает масса вопросов. Как жить сейчас? Что такое сволочь с точки зрения советского человека? Кто является настоящим человеком с той же точки зрения? Ведь вот Дибров. Энергичный, работоспособный, член партии, безраздельно поддерживающий все партийные начинания всегда. Но можно ли его считать настоящим человеком?»

«Возникает масса вопросов»

«На первом допросе лица следователя я не запомнил, только два белых глаза, — вспоминал Мешков.

— Как дела, — спросил следователь.
— Хорошо, — ответил я.
— Таких оптимистичных историков мы и ставим к стенке.
— Хорошо, — ответил я.
— Таких оптимистичных историков мы и ставим к стенке.

Больше я ничего не помнил. Упал без сознания. Очнулся на диване. Мне дали стакан воды. Зубы стучали о край. Я почувствовал, что я никто. Ничтожество. Со мной могут сделать что угодно. И никто не узнает».

10 мая были арестованы еще двое первокурсников — Эдуард Муленко (родом из Новошахтинска) и Семен Плахотный (родом из Запорожья).

— Я собирался поехать домой, когда ко мне пришли двое людей в штатском, — рассказал Эдуард Муленко в фильме «Мальчики иных времен» (1998 год). — Предъявили ордер на обыск и арест. Спрашивали, где оружие. Ничего не нашли. Посадили на три месяца в одиночную камеру КГБ в Ростове.

В полной тишине голосовали «за»

17 мая 1957 года в университетском зале заседаний было проведено комсомольское собрание бюро Кировского райкома комсомола.

Объявили, что в университете раскрыта подпольная антисоветская организация. Ее руководитель обвиняется в шпионаже. За измену делу коммунистического строительства из рядов ВЛКСМ решено исключить Гринева, Мешкова, Аникушкина, Муленко, Плахотного.

— В полной тишине мы единогласно проголосовали, — рассказал участник того собрания Юрий Калугин в своем телефильме 1998 года «Мальчики иных времен». — Видно, было необходимо замешать нас всех в этой истории.

Ректор РГУ Олег Алекин был уволен со своего поста. Вместо него новым ректором был назначен Юрий Жданов, бывший зять Сталина.

Жара трибунала

Сотрудники КГБ собрали 14 огромных томов следственного дела №39 на пятерых студентов историко-филологического факультета Ростовского университета. Сегодня доступ к делу закрыт. Но в 1997 году свидетель событий режиссер Юрий Калугин смог получить разрешение. В 1998 году на местном телеканале «Дон-ТР» показали снятый им документальный фильм «Мальчики иных времен». В открытом доступе сейчас этого фильма нет.

Арестованным студентам всем вынесли приговор 18 июля 1957 года. В этот день в Ростове была жара, + 31 градус. Накануне прошел дождь. В камерах и в суде было нестерпимо душно.

— Органы КГБ изо всех сил старались обелить себя, — считает режиссер Юрий Калугин. — Вы должны понять, что политически власть КГБ в то время сильно пошатнулась, очень было много обвинений в адрес органов. А дело ростовских студентов — это еще один шанс для КГБ показать значимость своей работы.

Попытка генерала Федора Аникушкина в очередной раз защитить сына Ветольда не удалась. Генерал написал письмо другу — маршалу Жукову. Но тот уже был в опале и ничем не мог помочь своему фронтовому товарищу.

Генерал Федор Аникушкин и в третий раз пытался спасти сына

— В деле КГБ я читал это письмо отца. Отец писал, что сын пытался думать, разобраться с тем, что происходит, — рассказал Coda Калугин. — Оно потрясло меня тем, что генерал писал о сыне с достоинством.

Другие родители арестованных студентов просили осудить детей по всей строгости закона.

По решению трибунала Северо-Кавказского военного округа Ветольд Аникушкин получил восемь лет и четыре месяца по статьям 58, п. 10 ч.1, 58, п. 11.

Соратники его получили меньшие сроки: Додонов — шесть лет, Мешков — два года.

По одному году каждый получили Гринев, Муленко и Плахотный.

«Разве можно забыть, когда нас, уже осужденных, выводили из закрытого зала военного трибунала под дулами автоматов, огромная толпа, в основном студентов, образовала на улице живой коридор. И вдруг мой подельник Семен Плахотнов выкрикнул: “Встретимся на баррикадах!” И толпа в едином порыве ответила: “Встретимся на баррикадах!”, — вспоминал Юрий Додонов. — Даже конвой замер от неожиданности. Но, опомнившись, нас наскоро затолкали в приготовленные “воронки”. Начались пересылки, этапы вплоть до Дубровлага».

Через 34 года все они были реабилитированы.

Что с ними стало

Корреспондентка Coda нашла дочерей трех участников событий. Дочь Юрия Додонова — Татьяна Шманкевич. Дочь Владимира Мешкова — Татьяна Новикова. Дочь Ветольда Аникушкина — Ирина Аникушкина.

Юрий Додонов после заключения работал геологом в поселке Мегет (Иркутская область). В 1963 году у него родилась дочь Татьяна. Но жизнь молодой семьи не удалась: Юрий через три года вернулся на родину в Муром, работал строителем. С дочерью они не виделись много лет.

— Повторное мое знакомство с папой и его новой семьей произошло уже после смерти мамы. Встречу эту организовал друг нашей семьи через «Московский Мемориал». Встретили меня очень тепло, — говорит Татьяна Шманкевич, дочь Додонова. — В 2015 году его не стало. В 2017 Татьяна опубликовала исследовательскую работу, посвященную биографии ее отца и истории ростовского кружка.

Владимир Мешков после заключения вернулся на родину, в станицу Константиновскую, переехал в Питер, писал статьи в 1998 году в «Общую газету», умер в 2001 году.

Владимир Мешков в 1998 году

— Папа был учителем русского языка и литературы. Много лет работал в школе-интернате, где содержались дети, у которых родители были лишены прав, — рассказал Татьяна Новикова, дочь Владимира Мешкова. — Судимость сильно повлияла на его профессиональную судьбу, он не мог продвинуться в карьере, хотя имел большой потенциал.

Ветольд Аникушкин отбывал наказание в Мордовии.

— Над ним очень сильно издевались следователи и надзиратели , — рассказала дочь Ирина Аникушкина. — Он терпел. Он не понимал, за что его осудили. От своих убеждений не отказался. Его выпустили через четыре года за примерное поведение. К нему приехала моя мать. Они остались жить в Саранске. Отец преподавал в машиностроительном техникуме. В 1962 году родился у них сын, а в 1965 году родилась я. Было очень тяжело. За отцом следили. Каждое письмо вскрывали. Мы, дети, часто болели. Решили переехать в Краснодар, где к тому времени жил дедушка, генерал Федор Аникушкин, уволенный в отставку. Первое время мы жили в гараже с земляными полами. Чудовищные условия! Дед помог получить отцу трехкомнатную квартиру, устроил его преподавателем в политехнический институт. Отец еще подрабатывал в школе учителем истории. Все время был под колпаком у КГБ. За ним следили.

Часто вызывали в первый отдел института, допрашивали, есть ли у него еще крамольные мысли.

Однажды отец страшно отругал Ирину за то, что она написала письмо немецкому школьнику в ГДР. Он испугался, что письмо найдут сотрудники КГБ, вскрывающие каждое письмо.

— В семье мы старались никогда не обсуждать тему заключения, — говорит Ирина. — Мама сожгла свои личные дневники, когда узнала, что я прочла, как арестовывали и издевались над папой. Отец написал кандидатскую и докторскую диссертации, но его из-за судимости не допустили к защите. Плодами его многолетних трудов воспользовались другие люди, незаслуженно получив ученые степени.

Ветольд Аникушкин, член ВКПБ

В политику Аникушкин вернулся в 90-х годах. Он стал первым секретарем Краснодарского краевого комитета ВКПБ, одной из многих возникших на руинах КПСС коммунистических партий, верной идеалам сталинизма. Написал экономическую программу Нины Андреевой (она стала знаменитой после открытого письма против перестройки Горбачева «Не могу поступиться принципами», опубликованного в газете «Советская Россия в 1988 году).

— Ветольд вернулся к тому, против чего мы все протестовали. Это — загадка. Я знаю, что он честен. Я в этом убежден, что он честен. Но вот этот поворот мне был непонятен, — говорит Мешков в фильме «Мальчики иных времен».

В 1996 году Аникушкин был членом мандатной комиссии на втором съезде ВКПБ. В декабре 2000 года он был кандидатом на выборах депутатов городской Думы Краснодара по избирательному округу №26, набрал 360 голосов избирателей, оказавшись на пятом месте. Интервью не давал, ссылаясь на то, что требуется разрешение ЦК. 12 июля 2007 года он умер.

Сегодня его однопартийцы из ВКПБ ничего не говорят о его работе.

Плахотный погиб в котельной, где он работал. Судьба Василия Гринева неизвестна.

Эдуард Муленко преподавал историю в Новошахтинске (Ростовская область). Последний комсомолец-заговорщик умер года два назад.

С помощью системы автоматического распознавания лиц в Москве уже удалось задержать более ста человек. Это только начало: в будущем к системе подключат больше камер и больше баз данных. Пока, правда, камеры ошибаются через раз, а правозащитники опять бьют тревогу.

Еще в журнале

Война с разумом

Забытые в степи Как живут россияне в тайных хуторах в Донской степи, в четырехстах километрах от Ростова: без власти, дорог, школ и денег, зато с волками и туберкулезом.
Революция за колючей проволокой Coda изучила восстание в Кенгирском лагере 1954 года, когда заключенные изгнали охрану, установили самоуправление и больше месяца жили свободно, хоть в осаде.
Сталинизм для народа Сталинизм отрицает низовую активность и протесты и поэтому популярность вождя у россиян невероятно удобна властям
Школьники против госкапитализма Корреспондент Coda встретился с участниками подпольной левой диссидентской группы - школьниками семидесятых, которые считали интеллигенцию ведущим классом и протестовали против капиталистических поползновений в советском обществе. Кончилось все тюрьмой и психбольницей, но юные революционеры почти все стали учеными, либералами и либертарианцами.
Как анархисты промахнулись, потому что не стали стрелять Группа анархо-синдикалистов хотела убить Никиту Хрущева за его волюнтаристскую международную политику. Но их, разумеется, поймали и посадили. К тому же у них и винтовки-то не было.