Пропаганда

Пытки, которые всегда с тобой

Из десятков ежегодных сообщений о пытках в полиции и в местах заключения, единицы заканчиваются наказанием палачей. По просьбе Coda правозащитники рассказали о нескольких расследованиях, которыми они сейчас занимаются.

Ежегодно правозащитники из «Комитета против пыток» получают больше 150 обращений. Заявители — студенты, слесари, спортсмены, осужденные — в подробностях рассказывают юристам о насилии, с которым им пришлось столкнуться. По словам правозащитников, большинство расследований о применении пыток полицейскими, следователями или сотрудниками ФСИН тянутся годами, и зачастую искать справедливости приходится в Европейском суде по правам человека. Президент Путин о пытках подозреваемых ничего не знает, но обещает разобраться. По просьбе Coda правозащитники рассказали о нескольких расследованиях, которыми они сейчас занимаются. 

Студент московского университета. Электрошокер и хрустальная конфетница

Рано утром 30 августа 2016 года несколько десятков сотрудников СОБРа ворвались в квартиру 22-летнего студента Российского национального исследовательского университета имени Пирогова Мурада Рагимова. Один из них ударил заспанного молодого человека по лицу и сбил его с ног, другие подхватили его под руки и потащили на кухню. Родные студента — отец, мать и сестры — с ужасом наблюдали как один из бойцов опрокинул Мурада на обеденный стол и начал бить его по лицу, спине и животу, а затем схватил тяжелую хрустальную конфетницу и разбил ее о голову студента. Другой мужчина в черной форме достал электрошокер и, не обращая внимания на крики Мурада, начал бить задержанного током.

Обыск в квартире Рагимовых, расположенной в московском Митино, продолжался несколько часов. Все это время родные Мурада, а также их соседи, слышали крики молодого человека. Силовики требовали, чтобы студент сообщил, где прячет оружие и наркотики. Командир спецподразделения объяснил родителям, что их сына подозревают в убийстве сотрудников полиции в Дагестане и связях с террористической группировкой «Исламское государство».

Родители и сестры видели, как на кухне бойцы СОБРа надевали на голову молодому человеку полиэтиленовый пакет и душили его.

Несколько раз Мурад терял сознание, и тогда ему в лицо брызгали водой из под крана и приводили в чувство ударами шокера. Один из силовиков ударил молодого человека ножом в стопу ноги.

Только через пару часов закованному в наручники Мураду Рагимову разрешили одеться — все это время он был на кухне в одном нижнем белье. Его сестра Гюнай принесла на кухню штаны и толстовку и передала ее сотрудникам СОБРа; бойцы спецподразделения помогли избитому Мураду натянуть одежду. После этого силовики спинами загородили вход на кухню. Гюнай услышала, что кто-то распорядился включить камеру, а через минуту полицейские объявили, что в кармане брюк Мурада найден сверток из фольги с «веществом растительного происхождения». Так беззастенчиво полицейские подбросили Мураду наркотики, говорит Гюнай. «Мы все видели и знаем, что происходило на самом деле», — отмечает она.

Рагимову предъявили обвинение в хранении «спайсов» в крупном размере (часть 2 статьи 228 УК). Суд приговорил его к трем с половиной годам заключения. В суде в качестве свидетелей выступили более 30 сотрудников правоохранительных органов. По словам Гюнай, некоторые из них пытали Мурада. «Наши показания даже не включили в приговор. Суд прислушался только к сотрудникам. Мурад сейчас в колонии, у него болят руки, на которых остались шрамы от наручников, и плечи — в них его его били шокером. Ему постоянно снятся кошмары, в которых его продолжают душить», — говорит Гюнай.

Московские следователи отказались возбуждать уголовное дело о пытках:

они поверили силовикам, которые рассказали, что студент якобы сам набросился на сотрудника СОБРа и повалил в коридоре шкаф с зеркалом.

По словам полицейских, зеркало разбилось, а Рагимов «порезался острыми осколками». Следователи не обратили внимание, что на фотографиях, сделанных во время обыска, шкаф, о котором говорили полицейские, был цел.

Подследственные. Выворачивание рук и угроза изнасилования в Мосгорсуде

Осенью 2016 года руководитель отделения движения «За права человека» в Волгоградской области Игорь Нагавкин стал подозреваемым в деле о покушении на кражу — по словам полицейских, вместе с тремя знакомыми он попытался ограбить ломбард в Калаче-на-Дону. И хотя владелец ломбарда сообщил, что в помещении нет следов проникновения, а все ценности на месте, суд арестовал правозащитника. Через месяц его этапировали в Москву: дело о несостоявшемся ограблении объединили с делом об убийстве, в котором обвиняли одного из подельников Нагавкина.

Мосгорсуд несколько раз продлял Нагавкину содержание под стражей. В декабре 2017 года правозащитник рассказал, что конвоиры избили его в одном из помещений суда. «Накануне мы с Павленко (одним из так называемых подельников) объясняли судье, какие нарушения были допущены следствием. Судья объявила перерыв, а на следующий день нас привезли в суд, и посадили в один отстойник. Первым вывели Павленко, потом меня. Вместе с конвоирами я спустился в подвальное помещение суда, где была комната для обысков.

Меня раздели и голым пристегнули к батарее. Все конвоиры, а их было 15 человек, по очереди наносили мне удары по телу и в открытую обещали изнасиловать меня резиновой дубкой», — вспоминает Нагавкин.

После избиения Павленко и Нагавкина привели в зал заседаний. «Чтобы ссадины и кровоподтеки не попали на камеру, которая записывала ход заседания, в зале был приглушен свет. Я судье по фамилии Подопригора с ходу заявил, что нас только что избили, а в ответ на это она удалила меня из зала», — говорит правозащитник.

За последние несколько лет «Комитет против пыток» получил несколько сообщений об избиении в помещениях Мосгорсуда. Некоторые из заявителей рассказывали, что в суде существует помещение, оборудованное вмонтированными в стену металлическими кольцами. Формально это комната предназначена для ознакомления арестантов с документами, однако на самом деле ее используют как помещение для пыток и издевательств, рассказывали они — по словам заявителей, подследственных пристегивают к кольцам, избивают и оставляют в таком положении на несколько часов.

Представители Мосгорсуда отказываются брать на себя ответственность за происходящее в конвойных помещениях: в ответ на запрос издания «Медиазона» начальник отдела по связям со СМИ и общественностью Мосгорсуда Ульяна Солопова отметила, что

конвойные помещения используются только сотрудниками полиции, а не сотрудниками аппарата суда.

Боец ММА. Ток и пластиковый пакет в подвале чеченского МВД

Чеченский боец ММА Мурад Амриев оказался в подвале грозненского управления МВД осенью 2013 года. Его усадили на стул, связали и начали душить полиэтиленовым пакетом. Затем полицейские подвели к рукам и ногам Амриева провода и пустили ток. В перерыве между истязаниями ему предлагали признаться в организации покушения на начальника полиции Грозного или обвинить в преступлении своего старшего брата.

По словам спортсмена, полицейские обещали объявить его семье кровную месть, а его самого вывезти в лес и убить.

В подвале Амриев провел больше двух дней, а сразу после того, как его отпустили под обещание сотрудничать, он переехал в Киев. Родные из Чечни просили его не возвращаться в Россию, где, по их словам, на молодого человека возбудили уголовное дело, заподозрив его в подделке документов, — в паспорте спортсмена стояла неправильная дата рождения. Несмотря на то, что ошибку допустили в паспортном столе, где ему выдавали документ, Амриева объявили в федеральный розыск. Спустя несколько месяцев дело против него по непонятным причинам закрыли.

В начале июня 2017 года Амриев вернулся в Россию для того, чтобы продлить шенгенскую визу, но был задержан брянскими полицейскими, как оказалось, все по тому же делу о подделке документов. Впоследствии он попытался вернуться в Киев через Белорусь, однако белорусские пограничники задержали и передали Амриева российским коллегам. Вскоре спортсмен оказался в Чечне, где ему пришлось дать пресс-конференцию.

Боец ММА сообщил, что он удовлетворен соблюдением своих прав и уверен в своей безопасности на территории республики.

Вскоре после конференции чеченская полиция прекратила уголовное преследование спортсмена. Однако уже через несколько месяцев российские власти направили во Францию запрос о выдаче Амира Амриева — двоюродного брата спортсмена. В октябре 2018 года Следственный комитет в 17 раз возобновил проверку по жалобе Мурада Амриева на пытке в подвале отдела МВД. Предыдущие проверки ни к чему не привели.

Тренер футбольной команды «Торпедо». Кулаком по голове за замечание о курении

25 августа 2016 года тренер женской футбольной команды «Торпедо» Фаиг Нагдалиев вышел из здания Российского футбольного союза и направился к метро «Октябрьское поле». Возле входа он заметил группу полицейских, которые курили на улице. Тренер подошел к ним, сделал замечание и попросил представиться на камеру. Однако полицейские представляться отказались.

Когда Нагдалиев стал спускаться в метро, один из мужчин в гражданском окликнул его: «Черт, я тебе горб сломаю!». Как оказалось, вслед тренеру кричал Алексей Бурулько — полицейский ППС на метрополитене. «Я вновь включил камеру, подошёл и попросил его повторить, что он сказал, — рассказывал Нагдалиев. — Он ударил меня по руке, и у меня вылетел из руки телефон, упал на асфальт, повредился, после чего я поднял телефон и от обиды толкнул этого человека в спину. После этого на меня налетели полицейские, я поднял руки вверх, и сказал, что сопротивления не оказываю». Полицейские скрутили тренера и начали бить его в голову, в грудь и в лицо.

Позднее тренеру пришлось подписать заявление, что претензий к избившим его полицейским он не имеет, а все травмы он получил ударившись об дверь.

Вечером того же дня, оказавшись дома, 32-летний Нагдалиев почувствовал себя плохо. В больнице врачи диагностировали у него сотрясение головного мозга, ушиб грудной клетки и плеча. Тренер опубликовал запись, сделанную у входа в метро, а затем все же написал заявление об избиении, несмотря на предложения полицейских уладить ситуацию «по-хорошему».

30 августа столичное управление МВД отчиталось об увольнении полицейских, напавших на тренера. Работы лишись трое полицейских, а двое их начальников были понижены в должности. Уголовное дело против двоих уволенных сотрудников МВД было возбуждено лишь через год, но суд над ними неожиданно быстро завершился обвинительным приговором — их признали виновными в превышении должностных полномочий с применением насилия. Один из полицейских получил 3,5 года колонии общего режима, другой — три года и девять месяцев колонии.

По словам юриста «Комитета против пыток» Анастасии Гариной, реальный срок для полицейских, избивших Нагдалиева, это, скорее, исключение из правил: «Результат у этой истории, действительно, нетипичный — после того, как дело было возбуждено, оно нормально расследовалось, у нас не было никаких претензий к следствию».

Нижегородская ИК-14. Смерть в камере

В апреле 2015 года 15 осужденных и их родственники пожаловались на многочисленные случаи применения насилия в ИК-14. Один из заключенных рассказал, что его били деревянной палкой по пяткам, другой сообщил, что в колонии ему сломали челюсть. Многие заключенные жаловались на то, что их заставляют выполнять тяжелую и бесполезную работу—

утрамбовывать землю, перемещать по территории колонии телегу от трактора, а также в течение всего дня скоблить водосточную трубу.

Заключенные рассказали, что в 2012 году в ИК-14 погиб Александр Калякин. Посмертно у него зафиксировали закрытую черепно-мозговую травму, переломы ребер, кровоподтеки и кровоизлияние в груди и на других частях тела. Через два года в колонии умер Александр Кулемин, у которого также нашли закрытую черепно-мозговую травму, ссадины и кровоподтеки, кровоизлияния и переломы ребер.

Читайте еще об особенностях отечественного правосудия
«Попинай его немного по почкам»
Наказание нищетой
Освобождение Виталика: как устроено рабство в России

«Избиения, изнасилования, доведения до суицида и жуткие условия содержания — обо всем этом мы узнали в 2015 году от родственников погибших или самих осужденных. Мы начали эту историю раскапывать, писали заявления и жалобы, — говорит глава нижегородского отделения «Комитета против пыток» Сергей Бабинец. — Несколько уголовных дел были возбуждены в отношении осужденных, которые по указанию администрации учреждения избивали других заключенных».

За время расследования сотрудники администрации так и не были привлечены к ответственности.

16 июля 2015 года в отношении начальника колонии Василия Волошина было возбуждено уголовное дело, однако он успел сбежать из России и теперь, по сведениям правозащитников, живет на Кипре.

Бабинец отмечает, что уголовные дела об убийствах расследуются некачественно и очень медленно. «Как будто никто не хочет эту колонию ворошить, искать Волошина, искать других виновных и нормально проводить расследование», — говорит сотрудник «Комитета против пыток».

«Наказание должно стать неотвратимым»

Время от времени главы МВД и ФСИН рассказывают, как именно они собираются бороться с пыточной практикой в их ведомствах. Так, например, после того, как в «Новой газете» было опубликовано видео, на котором сотрудники ярославской колонии избивают закованного в наручники заключенного, глава ФСИН предложил проводить выборочную проверку видеорегистраторов, которые обязаны носить работники ФСИН. По его словам, все надзиратели, причастные к избиению заключенных, должны быть наказаны.

«Каждый должен осознавать, что за преступление неминуемо последует наказание», — отметил он.

На практике следователи неохотно расследуют дела о пытках в колонии, говорит глава нижегородского отделения «Комитета против пыток» Сергей Бабинец. При этом, по его словам, провести эффективное расследование через три-четыре года после происшествия в колонии практически невозможно — видеозаписей к тому моменту уже нет, а свидетели либо отказываются разговаривать, опасаясь мести сотрудников колонии, либо забывают важные детали преступления.

Бывший надзиратель колонии в Кировской области Андрей Королев (имя изменено по его просьбе) уверен, что системе ФСИН необходим общественный контроль, однако важно «не перегибать палку». «Все-таки это тюрьма, а не пионерский лагерь. Важно не забывать, что в колониях сидят преступники — убийцы, грабители и насильники», — говорит он. Королев считает, что в колонии сложно соблюдать правила внутреннего распорядка:

«Самому зеку будет гораздо тяжелее жить по правилам, чем если его, грубо говоря, один раз по заднице стукнут и скажут “иди отсюда”.

Некоторые зеки сами говорят: накажи как-нибудь, только не пиши рапорт. Потому что рапорт — это минус УДО, минус посылки и передачи».

По мнению бывшего надзирателя, большинство сотрудников колоний закон не нарушают, однако работа в колонии может сильно навредить психике сотрудников: «А психологов нет. У нас был один на тысячу заключенных и три сотни сотрудников. Ну и что он сделает? Он кроме бумажных отчетов ничего не успевает. А человек пять лет в системе проработает, и уже непонятно, что у него в голове. Все бывает, и применение физической силы бывает, но садизм среди сотрудников — это недопустимо, такого быть не должно. За это нужно жестко наказывать».

Бывший московский полицейский в интервью «Медузе» отмечал, что сотрудникам МВД также «не всегда удается справляться с эмоциями», например, когда им приходится работать с убийцами и насильниками:

«Когда насильнику отбивают одно место, это скорее воспитательный момент. Ни у кого из сотрудников планку не срывает, но каждый проходящий пару раз приложит коленкой. В итоге, пока насильник в кабинете, человек 10 ему по яйцам дадут знатно. От такой травмы никто не умирает».

Тем не менее, по словам бывшего полицейского, он и его коллеги чаще всего прибегали к психологическим пыткам: «В моей практике никто мешок на голову человеку не надевал, но, на мой взгляд, это не физическая ломка, а психологическая. Вы сами наденьте себе мешок на голову. Это делается не для того, чтобы вас задушить, а чтобы вызвать чувство паники и страха».  

«Вот эта позиция сотрудников правоохранительных органов “мы же бьем преступников” ущербна сама по себе. Потому что когда мы бьем преступников, мы сами становимся такими же преступниками», — считает юрист «Комитета против пыток» Анастасия Гарина. По ее словам, чтобы насилие во ФСИН и в полиции прекратилось, государство должно сделать усилие. «А у нас это усилие не делается. Я не слышала ни разу, чтобы какое-то региональное МВД проводило тренинги, на которых рассказывало о том, почему задержанных нельзя бить и пытать».

Читать дальше

Бикус Росгвардии

Недавно демобилизовавшиеся преторианцы-призывники рассказывают, как им жилось в казармах внутренней армии: шесть патронов на стрелка, хлорка и вареная кислая капуста.

Еще в журнале

Война с разумом

Восемь провалов «мягкой силы» России Несколько случаев из имперской, советской и современной истории, когда у России был отличный шанс укрепить свой имидж мирными средствами, но что-то пошло не так.
Пенсия или смерть Решение об увеличение пенсионного возраста в России принимается на фоне повсеместной дискриминации пожилых людей. Нанимать их никто не хочет, а до заслуженного отдыха они могут и не дожить.
Секс, наркотики, интернет А также карты и деньги: то, о о чем не говорят с детьми в школе, а надо бы.
Биткоин нас не спас В конце ноября цена главной криптовалюты упала до 3700 долларов. Похоже, криптофинансовой революции уже не будет. Однако настоящий крах биткоина — идеологический. Он не оправдал ожиданий анархистов и стал просто еще одним инструментом современного мира.
Принять нельзя уволить Корреспондент Коды обратился к специалистам по трудовому праву и жертвам дискриминации на рынке труда с одним вопросом: к каким последствиям могут привести предлагаемые Путиным и правительством антидискриминационные меры, и помогут ли они работникам-«предпенсионерам» не стать жертвами массовых сокращений на фоне ожиданий повышения пенсионного возраста.