Постпамять

Пуля для Нонны, медаль для Луизы

Coda исследовала дело таганрогской подпольщицы Луизы Иост. Фортепьянные концерты, любовь немецкого офицера, расстрел подруги и ненависть соседей: что скрывал плюшевый ковер в доме Александры и Луизы Йост и кто выдал Нонну Трофимову?

  • Текст Полина Ефимова
  • Фото и иллюстрации Соня Игинова
  • 29 Jun, 2018 Таганрог, Ростовская область

В годы войны на оккупированной части СССР формировались сети подпольщиков. Часто они появлялась стихийно: офицеры НКВД, которые должны были их возглавлять, отступали или погибали. В результате с немцами воевали школьники-идеалисты: печатали и клеили листовки, устраивали диверсии, убивали полицаев. Они не обладали навыками конспиративной работы. Это становилось главной причиной провала и неминуемой казни.

Это происходило и в Таганроге, который был оккупирован почти два года, с 17 октября 1941 до 31 августа 1943 года.

— Как такового центра подполья — не было, — рассказала Вера Ратник, научный сотрудник Таганрогского историко-литературного музея. — Немцы быстро наступали — партийные руководители ничего не успели сделать для организации нелегальной работы. Люди стихийно объединялись в группы. Самая большая была собрана первым секретарем горкома комсомола Семеном Морозовым и братьями Афоновыми. Они занимались диверсиями, убили несколько немецких солдат и полицаев, подожгли склад с боеприпасами в парке, взорвали эшелон.  Около 600 человек были вовлечены в борьбу.

Было еще несколько маленьких групп, мальчишки и девчонки лет по 14-19.

Между собой они не были связаны. Хаотично собирались вместе и думали, что делать. Они были молоды. Полны сил, идей. Не понимали опасности. Их тоже организовал Семен Морозов. Они слушали радио, записывали сводки, писали листовки и расклеивали их по городу. Вы представляете себе, как сложно подойти и наклеить на видное место листочек со сводкой Совинформбюро? — спрашивает Ратник.

Немецкие контрразведчики арестовали несколько десятков человек.  Было расстреляно более 200 человек. После войны с подпольщиками разбирались следователи МГБ, которые хотели выяснить, почему они остались на оккупированной территории. Людей допрашивали и немецкие следователи, и советские. В городе разыгралась трагедия, в которой очень сложно разобраться.

Корреспондент Coda отправилась в Таганрог, чтобы понять, почему подпольщица  Нонна Трофимова получила от немецкого офицера золотую брошь, а потом ее расстреляли.

А ее подругу Луизу Иост после войны наградили медалью «Партизан Отечественной войны» второй степени.

Обе девушки жили рядом на улице Греческой. Обе превосходно играли на пианино.

Немцы и ковер

Луизе Иост было в 1943 году 15 лет. Бабушка и мать Луизы не эвакуировались из Таганрога  потому, что отец Луизы был немцем-колонистом. Он женился на жительнице города Александре Гурской. В 1928 году родилась дочь Луиза.  Судьба отца печальна: Карла Иоста органы НКВД арестовали и отправили в лагерь. Его семья осталась в Таганроге.

Из донесения подполковника Михаила Жалкого, начальника таганрогского городского отдела Министерства государственной безопасности:

«Совершенно секретно. Секретарю Таганрогского горкома ВКП (Б) товарищу Зобову А.А. 30 марта 1950 года:

Произведенной проверкой и расследованием установлено,  что ее муж Карл Иост — по национальности немец — репрессирован органами НКВД и находится в ссылке.

Александра Иост, якобы, с 1936 по 1937 год с ним не живет, но, тем не менее, брак с ним официально не расторгнут, носит его фамилию и поддерживает письменную связь.

С первых же дней оккупации Александра установила близкую связь с сестрой бывшего мужа Элеонорой Иост, работающей переводчицей в немецкой карательной команде «Зондеркоманда СС-10а» — гестапо, которая размещалась в здании школы №2 по улице Октябрьской».

«Зондеркоманда СС-10а» занималась расстрелом евреев, цыган, инвалидов, больных, умственно отсталых. Первая операция в Таганроге под руководством  оберштурмбанфюрера СС Курта Кристмана — расстрел двух тысяч евреев в Петрушинской балке (известной среди немцев и местных как Балка смерти, Todesschlucht).

В донесении подполковника Жалкого сообщалось:

«На квартире у Александры  Иост собирались офицеры немецкой армии «СС», с которыми она находилась в самых близких взаимоотношениях. Дочь Урсула в период оккупации училась на курсах немецкого языка и старалась в обществе немецких офицеров говорить только на немецком языке. По немецким архивным документам удалось установить, что вся семья Иост — Александра Иост, ее мать М.Гурская и дочь Урсула (Луиза) были зарегистрированы в гестапо как семья немки «фольксдойч»  (русские немцы). По показаниям Смоленцевой, Иост приняла немецкое подданство.

Урсула (Луиза) Йост после войны

Показаниями целого ряда лиц, допрошенных нами в качестве свидетелей, подтверждается то, что Иост как жена «фольксдойч» пользовалась привилегиями немецкого командования. Была прикреплена к специальному магазину для немцев, из которого регулярно на всю семья получала продовольственный паек. Установлено: Иост, поддерживая близкую связь с переводчицей Элеонорой Иост, в течение 1941-1942 года периодически посещала гестапо и получала продукты питания. (Элеонора Иост арестована и осуждена как изменница Родины).

Иногда за продуктами в зондеркоманду приходила ее дочь Луиза.

Кроме того, Элеонора Иост, поддерживая интимные связи с сотрудниками зондеркоманды, приводила их на квартиру Александры Иост, где устраивались обеды и гулянья.

В 1943 году Александра совершенно беспрепятственно устроилась на кухню в немецкой воинской части, где и работала до отступления немцев. С одним из немецких военнослужащих Иост имела наиболее близкие взаимоотношения, даже после его отъезда из Таганрога писала ему письма. Об этом она говорила своим знакомым Смоленцевой и Зайцевой».

Из показаний Луизы Иост на допросе в таганрогском МГБ:

«В мае начались массовые аресты. Нам удалось спасти наших руководителей. В их квартире сидели полицаи и поджидали их. Но Кубарова и (Александр) Афонов были предупреждены об этом и скрылись. Афонов жил у нас. Но это было очень опасно, так как у нас в квартире жили немцы. Две недели спустя мы подыскали ему безопасную квартиру. Я и Ира Б. повели Афонова. Идти с ним днем через весь город было очень опасно, но другого выхода не было. Там также скрывался Андрей Афонов (брат Александра) и Наталья Кубарова. Мама знала, что я держала связь. Но где они были (руководители) и к кому я ходила она не знала и даже никогда не спрашивала. Иногда, получив через меня записку от Кубаровой, она уходила на целый день и возвращалась под вечер.

Мы жили под вечным страхом смерти».

Подпись: Луиза Иост.

Однако в эту подпольную работу сотрудники МГБ не поверили.

Из донесения подполковника Михаила Жалкого:

«Что касается партизанской деятельности Александры Иост и ее дочери в период оккупации города Таганрога немцами, то, по свидетельскими данным, она совершенно надумана, искусственно создана в целях реабилитации своего поведения при немцах при прямом содействии бывшего работника райкома Горкома Ороева, писателя Ивана Василенко (он уехал в эвакуацию в 1941 году и никаких подробностей не мог знать), близкой подруги Кубаровой, оставшейся в оккупации, которую немцы выпустили из тюрьмы при сомнительных обстоятельствах в августе 1942 года.

В 1943 году (после освобождения Советской Армией города Таганрога) Александра Иост, зайдя в квартиру своей знакомой Зайцевой, упрашивала ее: “Если нас будут проверять и тебя вызовут куда-либо, то ты скажи, что я тебе давала при немцах отпечатанные на машинки сводки Информбюро и листовки читать.

Если ты не скажешь, как я тебе говорю и будешь говорить правду, то тебе все равно не поверят.

А я совру и мне поверят”».

Неожиданно следователь прекратил уголовное дело. Почему — неизвестно. Доступ к другим архивам МГБ сейчас засекречен. Через три месяца после допросов, 19 мая 1950 года Луиза получила справку о том, что является членом коммунистического подполья. Она была награждена медалью «Партизан Отечественной войны» второй степени. Точно такую же справку ее мать получила лишь через 15 лет, в 1965 году.

Луиза с медалью

—  Я помню Луизу. Она иногда приходила на встречи в школу. Держалась всегда поодаль, — рассказала Валентина Ратник. — Если Луизу просили выступить, то говорила коротко о листовках и воззваниях, которые они делали и разбрасывали на улицах. «Так мог поступить каждый», — вот ее слова. Странно то, что Луиза и ее мать никогда не приходили на встречи бывших подпольщиков. Были очень закрытыми.  У нас маленький город, все знают очень хорошо друг друга. И такое поведение семьи не могло не вызывать удивление. Видно, дыма без огня не бывает. Недаром в МГБ было заведено дело. Следователи тогда разговаривать умели так, что из человека вытянуть могли что угодно. Они были большими психологами. Очевидно, у семьи Иост нашлись высокие покровители, которые высказались в их защиту. А потом со временем все стали подзабывать нюансы их жизни»

Читайте еще из неудобных страниц советской истории
«Таких оптимистичных историков мы и ставим к стенке»
Как тайный концлагерь стал секретным училищем
Немчик родился
Почему дедушка ничего не рассказывал

В 1970 году в журнале «Огонек» (№ 37  от 12 сентября) журналист Михаил Андриасов в статье «Приметный мыс», рассказывал о том, что Луиза и ее мать прятали у себя подпольщиков в «в соседней с комнатой кладовой, задрапированной старым, дырявым ковром».

Впрочем, Александра Шевченко, соседка семьи Иост хорошо помнит этот ковер. Он был другим, не таким, как его описал советский журналист:

— Мы не любили подпольщиков. Прихожу к нашим соседям. Глянула — два мешка с кукурузой и пшеницей. Не успели убрать. Мне есть хотелось страшно, — говорит пенсионерка Шевченко. —  Когда наши пришли, многие говорили, что были подпольщиками. Да какие они защитники! Они себя спасали.

У Иост на стене висел плюшевой блестящий ковер. Мягкий. А у нас были жесткие, шерстяные ковры.

После войны Луиза Иост вышла замуж,  работала заместителем главного врача в Таганрогской больнице №5.

— Луиза была хорошим специалистом. Но она никогда не говорила, что была подпольщицей, — рассказала врач больницы №5 Клавдия Потапова. —  У нас ветераны держались вместе — Луиза не ходила на встречи.

Может, ей было тяжело вспоминать, как играла на пианино для немцев, скрывала листовки, а потом следователи ее обвинили в связи с немцами.

Умерла она в 66 лет.

Воспоминаний никто из членов семьи Иост не оставил.  На доме, где они жили сохранилась старая советская вывеска со списком жильцов второго подъезда.

Табличка с именами жильцов на входе в подъезд — вместо мемориальной доски

Золотая брошь и смерть от рук влюбленного

Судьба Нонны Трифоновой сложилась более трагически.

— Она выделялась особой статью, красотой. Ей было 19 лет. Нонна говорила по-немецки, прекрасно играла на пианино. Хотела стать врачом. Не мудрено, что немец, который жил  у них, увлекся девушкой. Он помог ей устроиться на работу, — рассказала Вера Ратник. — Вилли Брандт возглавлял отдел тайной полевой полиции ГФП-721 (нем. GFP — Geheime Feldpolizei). Он не подозревал, что в его отсутствие дома у Нонны собирались юные подпольщики, включали радиоприемник, записывали сводки Информбюро, а потом делали листовки.

Брандт был влюблен в Нонну.

Писатель  Генрих Гофман в книге «Герои Таганрога» писал:  

«Как-то вечером Вилли Брандт вернулся домой раньше обычного. Он торопливо собрал свои вещи и попросил Нонну зайти к нему в комнату.

— Я должен оставить вас, но ненадолго,— сообщил он девушке. Собираясь выйти из комнаты, Нонна протянула на прощание Брандту руку и только теперь заметила сверкающую брошку на его ладони.

Нонна Трифонова. Фрагмент школьной фотографии

— Это вам, Нонна. Мой маленький подарок.

— Нет, нет! Не нужно. Я все равно не возьму.— Она отдернула руку.

— О! Это невежливо. За подарок надо сказать спасибо. Здесь есть чистое золото.

Нонна приняла подарок.

Брандт уехал ненадолго, а потом снова вернулся в Таганрог, чтобы с помощью коллаборационистов раскрыть подпольную сеть. На одном из допросов была названа фамилия Нонны. Она была арестована. Допрос вел Брандт. Девушка ни в чем не сознавалась. Ее выдал на очной ставке один из подпольщиков Анатолий Мещерин.

Вместе со своими одноклассниками и учителем Нонна Трофимова была расстреляна 6 июля 1943 года в Балке смерти.

По свидетельству очевидцев, ей выстрелил в затылок капитан Брандт.

Аресты и расстрелы продолжались: 12 июля было убито около 120 участников таганрогского подполья.

Немецкий офицер Вилли Брандт благополучно эвакуировался из Таганрога, пережил войну и на старости лет доживал свои дни в Вене, занимаясь продажей фигурок из марципана.

Читать дальше

Судьба кулака

Coda исследовала следственное дело и дневник подмосковного крестьянина Николая Шарагина, который получил три года тюрьмы за здравое предположение, что колхозы — это новая барщина.

Еще в журнале

Война с разумом

Школьники против госкапитализма Корреспондент Coda встретился с участниками подпольной левой диссидентской группы - школьниками семидесятых, которые считали интеллигенцию ведущим классом и протестовали против капиталистических поползновений в советском обществе. Кончилось все тюрьмой и психбольницей, но юные революционеры почти все стали учеными, либералами и либертарианцами.
Новая память: как не потерять себя в эпоху постправды Память становится таким же важным активом, как данные о том, где вы живете, что вы покупаете и с кем вы спите.
Три неудобных сапога История мемориала «Дулаг-100» показывает, что судьбы советских военнопленных до сих пор не вписываются в официальный нарратив.
Змиевская могила Как происходил Холокост в Ростове-на-Дону и как сегодня выглядит место уничтожения 27 тысяч человек
Почему дедушка ничего не рассказывал Чтобы вылечить общественную память, нужно сначала вернуть память семей. Чем занимался прадед? Куда пропал прабабушкин брат? Пока мы не начнем говорить об этом вслух, общество не выздоровеет.