Война с разумом

Как правительства борются с журналистами, а не фейковыми новостями

Президент Трамп превратил fake news, которые российские законодатели перевели как «распространение заведомо ложной информации», в риторическую дубинку. А авторитарные режимы во всем мире обрушивают ее на свободу слова.

В ноябре камерунскую журналистку Мими Мефо Такамбу заковали в наручники и отвезли в тюрьму. Чем она провинилась? Написала в соцсети пост, в котором обвинила камерунских военных в убийстве американского миссионера Чарльза Уеско.

«Я была в шоке», — рассказала мне Мефо. «Я правда была в шоке. Но не удивлена, потому что живу в стране, в которой принято бросать в тюрьму журналистов, выполняющих свой долг».

Сюрпризом для нее стало обвинение: по словам ее адвоката, она распространяла «заведомо ложную информацию». То есть ее посадили за «фейковые новости».

Мефо стала еще одной жертвой мирового тренда:

авторитарные режимы эксплуатируют глобальный крестовый поход против дезинформации, и используют его в качестве повода для давления на СМИ и усмирения недовольных.

Камерун стал своего рода испытательным полигоном. В этой западноафриканской стране журналисты давно не чувствовали себя в безопасности. Особенно в последнее время, когда на фоне обостряющейся гражданской войны правительство стало все чаще угрожать СМИ: в последний год задержали или допросили 12 журналистов.

«Это ужасная проблема для нас — фейковые новости, дезинформация, [информационное] отравление», — говорит Исса Тчирома Бакари, министр связи страны, пытаясь оправдать арест Мефо в интервью «Вашингтон пост».

РЕКОМЕНДОВАННЫЕ СТАТЬИ
Киты-долгожители и навязчивые дельфины
Яд и ненависть в Армянске

По данным Комитета по защите журналистов (Committee to Protect Journalists), к концу прошлого года как минимум 28 журналистов по всему миру сидели в тюрьме по обвинениями в распространении ложной информации. Организация отмечает резкий рост  этих цифр по сравнению с прошлыми годами. Власти Мьянмы, например, пытаются заставить замолчать неудобных им журналистов-расследователей. Все больше правительств приняли или собираются принять законы против «фейковых новостей» — правда, по разным мотивам.

Первой в этом хоре цензоров выступила Германия в 2017 году, беспокоясь, как обычно, о русской дезинформации. Следом законы о борьбе с фальшивыми новостями приняли Беларусь, Кения, Бангладеш, Мьянма, Египет — и сразу, в отличие от Германии, подверглись критике за введение цензуры.

Сейчас похожий закон в первом чтении приняла российская Государственная дума — и его сторонники цитируют германский пример как достойный подражания.

По данным института Пойнтера, в сумме 17 стран приняли меры против дезинформации: тут и новые запрещающие законы, заставляющие соцсети цензурировать самих себя, и аресты блогеров, и закрытие интернета, и уголовные дела против граждан.

Старый страх

Вы, конечно, слышали эту историю: 30 октября 1938 года Орсон Уэллс зачитал в американском эфир радиопьесу по «Войне Миров» Герберта Уэллса. Газеты писали, что это вызвало панику в обществе.

Утверждалось, что нация была запугана этой передачей, приняв ее за настоящие новости. Газеты обвиняли в этом своего тогда еще не оперившегося конкурента. «Радио еще молодо, но ответственность у него, как у взрослого. Оно еще не вполне владеет собой и методами, которые использует», — написала тогда «Нью-Йорк таймс». Тогда это не называлось фейковыми новостями, но историки сегодня считают, что газеты тогда значительно преувеличили воздействие передачи на простых американцев.

И получается, что драма «Войны миров» — это история не о том, как фейковые новости обманывают публику, а о том, как влиятельные институции могут эксплуатировать страх перед фейковыми новостями.

В 1930 году это были газетные магнаты, отстаивающие свои интересы. А сегодня, как считают правозащитники из Freedom House, авторитарные лидеры могут похожим образом использовать во зло вполне объяснимую боязнь фейковых новостей.

Сначала Уэллс жалел о своем поступке, который якобы привел к панике, но потом сделал его частью своей личной истории. Америка тридцатых помогла создать модель для использования фейковых новостей, и в наши дни она снова сыграла эту роль.

Fake news — любимый термин Дональда Трампа

Сейчас это это припоминается уже с трудом, но нынешние страхи начали распространяться перед американскими выборами в ноябре 2016 года. Этому изрядно помогло издание Buzzfeed своей статьей о македонских подростках, кормивших сторонников Трампа всякими байками в соцсетях.

Потом пошла первая лавина рассказов о российских попытках повлиять на выборы фейковыми новостями. Цукерберг сначала сказал, что это «безумие» — считать, что в этом есть доля вины «Фейсбука». Но уже на следующей неделе он уже вынужден предъявить план борьбы с «фейковыми новостями» на своей платформе. Когда этот бурный ноябрь закончился, всем уже было понятно, что фейковые новости на Западе — это «эпидемия» и «злокачественный тренд».

Немецкое правительство, обеспокоенное потенциальной угрозой внутри страны, среагировало очень быстро. «Мы должны полностью использовать все легальные возможности в нашем распоряжении»,— сказал немецкий министр юстиции в декабре, после того, как Трамп выиграл президентские выборы.

И вуаля: в стране, где уже преследуют за мыслепреступления, вводится наказание еще и за публикацию фейков.

Тогда же The Straits Times, которая считается рупором сингапурского правительства, начала писать статьи о том, как можно бороться с «чумой фейковых новостей». К тому времени, как Дональд Трамп впервые использовал термин fake news, описывая критику от своих оппонентов в декабре 2016 года, словечко уже прижилось по всему миру.

Оригинал статьи на codastory.com

Далее

Война с разумом